Он не ожидал повестки. В феврале 2022 года Мирон через несколько часов собрал рюкзак и пошел в военкомат.
Об этом сообщает 5 Слобожанская бригада "Скиф" НГУ.
С тех пор его жизнь — карта самых ожесточенных боев: от освобождения Харьковщины до выжженных степей Запорожской области. Сегодня Мирон – стрелок 5 Слобожанской бригады «Скиф» НГУ.
Во время контрнаступления в Харьковской области осенью 2022 года он впервые почувствовал, что такое настоящий штурм.
«По нам работали всем, чем только можно: артиллерия, минометы, прямые выходы танков. Мы заняли здание школы в Харьковской области и не имели права его отдать. Враг был настолько близок, что мы слышали их голоса. Но мы эту школу удержали», — вспоминает боец.
Самые тяжелые испытания ждали Мирона под Роботиным. Запорожская степь стала для его подразделения местом, где граница между жизнью и смертью почти стерлась.
«Мы держали посадки. Это были не просто позиции, а выжженные клочья земли. Однажды в наш блиндаж произошло прямое попадание. Секунда и все потемнело. Половина моих ребят погибла на месте. Меня засыпало землей, и я выжил чудом. Когда откопался, первое, что начал делать, доставать из-под завалов еще дышащих», — рассказывает Мирон.
Впоследствии были очередные обстрелы и тяжелое ранение — пуля прошла ногу навылет. В зоне, где небо «кишело» вражескими дронами, эвакуация казалась почти невозможной.
«Нога – навылет, крови много. Наложил себе турникет, оказал помощь. Надо было выбираться в свои, а впереди был обрыв. Я буквально на четвереньках полз к тому склону, чтобы просто скатиться вниз, поближе к дороге. Мне повезло, что через полчаса мимо проезжала наша техника и меня подобрали. Это было мое второе рождение», – говорит военный.
После трех месяцев реабилитации Мирон вернулся в строй. Говорит, что не мог по-другому.
«Если ты уже там был, ты понимаешь, что это не просто работа. Это ответственность перед не вернувшимися», — делится боец.
Страшнейшим воспоминанием для него остаются не обстрелы, а «закрытое» небо над Роботиным.
«Были моменты, когда мы шли буквально по телам. FPV-дроны работали так плотно, что не позволяли даже вынести раненых или унести погибших. Поле боя превратилось в пространство, где каждое движение – это мишень. Однажды «орки» подкрались к нам вплотную и начали штурм из засады. Это был ближний бой. Там мозг выключается – ты не думаешь, ты просто действуешь, чтобы выжить», – вспоминает Мирон.
Но самым трудным испытанием для него остаются не бои, а потери собратьев. Семья военного ныне находится за границей, однако продолжает службу.
«Сложнее всего — это потери. Ты можешь привыкнуть к взрывам, но никогда не привыкнешь к тому, что твой собрат, с которым ты час назад пил чай, теперь навсегда остается в посадке. Моя мотивация очень проста – это моя семья и моя страна. Другого варианта для меня просто нет», — говорит Мирон.
